Мой дорогой Коул  - Тиджан

И, как и говорил Коул, когда детективы начали опрашивать меня, вошел полицейский и увел Сиа. Я не слышала, как он объяснил это, но она бросила на меня смущенный взгляд и вышла вслед за ним из комнаты.

Я была готова. Теперь предстояло ответить на трудные вопросы.

– Вы уверены, миссис Сейлер, что ничего не пропало?

– Можете называть меня Эддисон.

– Вы больше не пользуетесь фамилией мужа? – Тот, что повыше, вопросительно склонил голову набок. Он назвался Рейесом. Я попыталась вспомнить, как зовут второго… может, Смайт?

– Меня зовут Эддисон.

– Этому есть какая-то причина? – спросил Смайт, или как его там. – Обычно люди не меняют имя без причины. Либо у них появляется кто-то новый, либо не хотят, чтобы их связывали с прежней фамилией. Что из этого – ваш случай?

Я понимала, о чем он спрашивает, но не отреагировала, несмотря на закипающее во мне раздражение.

– Мой муж умер около года назад. Полагаю, я постепенно приучаю себя к тому, чтобы быть сейчас просто Эддисон. И какое это имеет отношение к тому, что в мой дом кто-то вломился?

– Мы просто пытаемся понять обстоятельства, найти связь или мотив, который мог бы это объяснить, – ровно проговорил Рейес.

– Значит, вы считаете, что это моя вина? – парировала я. Невероятно.

Они не ответили.

Рейес указал через плечо, куда ушла Сиа.

– Ваша подруга сказала, что вы переехали в «Маурисио», в центре. Это чертовски дорогое место.

– Эксклюзивное, – проворчал его напарник. – Не представляю, как бы попал туда, даже если б захотел.

Они обменялись ухмылками, возможно, думая, что я не знаю, куда они клонят со всеми этими вопросами.

Я вздернула подбородок и расправила плечи.

– Просто спрашивайте, что хотите спросить.

Притворное веселье испарилось, они снова устремили на меня ястребиные взгляды. Более высокий прищурился.

– Вы знаете Коула Маурисио, мэм?

Мэм. Даже без имени. Холодок пробежал у меня по спине.

– Да.

– Ваша подруга сказала, вы познакомились на каком-то великосветском мероприятии. Одном из тех, где собирают средства на благотворительность. Это правда?

– Он был там, да.

Они смотрели на меня изучающе и как будто оценивали заново.

– Там вы и познакомились с Коулом Маурисио? – вкрадчиво поинтересовался Смайт.

– Его не представили собравшимся. Альфред Малер беседовал с ним и его спутником. Затем Коул сказал несколько слов другим людям, стоявшим с нами.

– Другим людям? Что это были за люди?

Глубокий вдох – и полный вперед:

– Родители моего покойного мужа.

– Мужнина родня? – Оба уставились на меня тяжелыми, долгими взглядами. Этого они не ожидали.

Я кивнула:

– Бывшая. У меня с ними нет ничего общего.

Рейес записал что-то в свой блокнот.

– Значит, так вы и узнали Коула Маурисио?

– Я знаю его, потому что живу в принадлежащем ему доме.

– Ваша подруга встречается с одним из его постоянных жителей, но она не знает его.

Я пожала плечом.

– В здании есть беговая дорожка. Мы оба как-то оказались на ней. Там и познакомились. – Я готова была рассказать правду, но не собиралась преподносить ее им на блюдечке.

Второй, среднего роста, переступил с ноги на ногу, всматриваясь в мое лицо.

– Ваша подруга сказала, что вы с вашим мужем не общались с его семьей.

– Это правда. Да.

– Вы когда-нибудь встречались с бабушкой вашего супруга?

Они взяли курс на Бартелов. Они не собираются спрашивать, знаю ли я Коула на личном уровне. Меня колыхнула волна облегчения. Колени стали как ватные. Я помотала головой из стороны в сторону:

– Нет, никогда. Лайам… он не хотел, чтобы я встречалась с ней. Это было очевидно.

– И вы никогда не спрашивали его почему?

– Я любила его и доверяла ему. Если он не хотел, чтобы я встречалась с ней, значит, тому имелась причина.

Рейес убрал блокнот во внутренний карман пиджака.

– А вы знали, что бабушка Лайама из семьи Бартелов?

– До того приема – нет. – Я не видела причин запираться, понимая, что ко мне это не имеет отношения. – Коул Маурисио упоминал Бартелов, но я не поняла, что это значит. В тот вечер я прочитала о Беа Бартел в Интернете.

– В Интернете? – Рейес скривил губы. – Вы почерпнули сведения о семье своего покойного супруга во всемирной «паутине»?

– Да. – Я нахмурилась. – А почему это вас удивляет?

– И раньше вас это не интересовало?

– С какой стати? Мы были счастливы. Лайам работал адвокатом. Я писала. Подозревать что-то не было причин.

Он пожал плечами.

– Пожалуй.

Они еще раз переглянулись, прежде чем вновь нацелиться на меня.

– Есть что-то еще, что нам следует знать, Эддисон? – спросил Рейес.

– Насчет взлома? – Я покачала головой. – Нет. А могу я задать вам вопрос?

– Давайте.

– Почему вы расследуете этот случай вдвоем? Разве по протоколу не один полицейский офицер должен заниматься моим заявлением?

Их лица, как по команде, тут же превратились в непроницаемые маски. Рейес кашлянул.

– Просто работаем на совесть. Если обнаружите, что что-то пропало, дайте нам знать. В противном случае, нам придется закрыть дело, поскольку никакого видимого ущерба нет.

– Да. Может, просто подростки искали пустой дом, чтобы устроить вечеринку. – Смайт указал на пустой, без мебели, угол. – Иногда они смотрят на сайтах агентств по недвижимости, давно ли дом значится в списках. Потихоньку разведывают и, если дом пустой, взламывают замок и устраивают большую гулянку. Хотя, – задумчиво добавил он, – на это тоже не похоже.

Вскоре после этого они ушли, а Сиа присоединилась ко мне на кухне. Мы обе наблюдали за ними в окно.

– Странное дело.

– Угу, – буркнула я.

– Значит, ничего не пропало?

Детективы сели в свою машину и уехали. Полицейский наряд отчалил следом в своей. Я повернулась к Сиа:

– Вроде нет. По крайней мере, на первый взгляд.

– Ох. – Она пожевала нижнюю губу, окидывая взглядом пустой дом. – От этого дома у меня мурашки по коже. – Глаза ее вдруг округлились. – Ох, прости, Эддисон. Я не то имела в виду.

Я со вздохом покачала головой.